k1urh.ru

:: Лакку КIурхру ::
гьантта икIу, кIанун лахьхьу
HomeПравилаFAQПоискПользователиГруппыРегистрацияВойти и проверить личные сообщенияВход
Курди Закуев. Обманутое чувство.

Зарегистрированные пользователи: Нет
На страницу Пред.  1, 2
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов :: Лакку КIурхру :: -> Х1алашаву
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
barkalik



Зарегистрирован: 29.01.2007
Сообщения: 745
Откуда: и куда..?

СообщениеДобавлено: Чт Янв 17, 2008 0:38    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

    IV
Уже было часа три-четыре пополудни. Не дождавшись Иллы к обеду, Ома, Залму и их дочь Загидат сели к столу. Был подан хинкал с бараниной. Барана прислал кунак-барановод, арендовавший пастбищную гору у Омы. К хинкалу были поданы водка для Омы и медовый напиток для женщин.
Слухи про связь Иллы и Баху, распространившиеся по городу, дошли в последние дни и до Омы и Залму. Они были неприятны им, вызвали недовольство сыном. Особенно злила эта связь Залму. Она боялась не на шутку, как бы он «не осрамил родовую честь», женившись на этой «безродной» девушке. Они все думали об одном и том же, каждый молча занялся едой. Через некоторое время, пропустив рюмку водки, Ома сказал:
— Где это он ходит? Так долго не возвращается.
Редко выходившая на улицу, заплывшая жиром от постоянного безделья и сиденья Залму хаживала лениво, напоминая походкой гусыню. Делать ей было нечего, и она развлекалась разговорами обо всем. Никто не был ей по душе, никто не нравился. Тон ее разговора был всегда насмешлив, говорила она надменно, важно. И без того опасавшаяся, что сын ее грешным делом женится на какой-то дочери отходника, после слов мужа она стала насмехаться над низостью происхождения Баху и ее семьи:
— Где же ему быть, говорят же, что он женится на чьей-то девушке, наверное, у невесты сидит...
— Неужто и ты, Залму, веришь этому? Юноша развлекается. И в наше время о юношах из знатных и ханских родов говорили всякое. Но однако женились они только на ровне.
— Разве это ваше время? Нынче же все равны. Теперь нет, говорят, ни знатных, ни черни. Вот и наш Илла тоже думает, видимо, раз все равны, то и женюсь на понравившейся.
— Равенства этого, жена, быть не может. Не могут быть равны благородным аристократам неизвестно откуда появившиеся безродные нищие, чьей фамилии нет даже в собачьей летописи.
— Ой, Ома, как же не может быть? Кто теперь в состоянии соперничать с ними в нарядах? Есть ли у тебя дома то, что привозят в своих хурджинах отходники? Разве не видишь ты их золотые зубы? Их жены одеваются так же, как и мы. Уж и не знаю, во что теперь одеться.
— Эх ты, жена! Разве же ты не слышала: «Оттого, что осла оседлали хорасанским седлом, он не становится конем»? Да, есть и у нас разбогатевшие на обмане, на обвесе, на аферах, на сбыте безделушек из варшавского серебра, выдаваемого за чистое серебро. Они, конечно, хотят, чтоб их тоже считали знатными, хотят породниться с нами, быть с нами на равных. Они обрели богатство, но не сумели обрести благородство происхождения. А знатность не обретается и не теряется. Некоторые из них живут припеваючи за счет продовольственного магазина. Погоди, они еще заплачут.
— Слова словами, а когда дочь этой нищей Пату войдет в наш дом женой Иллы, какой она будет княгиней?
— Папа, а разве они не уздени? Их мать говорила, будто бы они из узденей, — вставила свое слово Загидат.
— Не все уздени одинаковы, доченька. В нашем городе живут люди четырех-пяти сословий. Это: ханы, князья, уздени-богачи, черные уздени, крепостные, рабы. Есть пришлые, иноземцы. Те уздени, о которых говорила Залму, это черные уздени. Они нас недостойны.
— Что с того, что недостойны, — возразила Залму, — аппетиты-то у них, у отходников, нынче иные. Эта нищенка Пату, когда встречается со мной на улице, приветствует меня, хотя я на нее даже не смотрю. Наверное, они и впрямь хотят породниться с нами.
— Не говори глупостей, жена. Илла не унизит своего рода.
— Тебя ничего не заботит. Что стоит ему по нынешним временам жениться на ней? Ужас какой! Если это и вправду случится, то как мы будем общаться с людьми нашего ранга? Как будем сидеть рядом с Пату в праздники и тяжелые времена, будто их настоящие родственники?
— Если он женится на ней, я откажусь от него.
— Да весь город твердит хором, что он женится на Баху!
Ома был человеком слабовольным, легковерным, полностью покорным супруге. Поначалу он не придавал никакого значения слухам о связи Баху и Иллы. Теперь же, после разговора с Залму, он не на шутку испугался, что дело может обернуться так, как говорит жена, и задумался.
Некоторое время он молчал, осушил в задумчивости рюмки две, съел несколько ложек хинкала.
— Повинны, в этом и мы сами. Раньше сыновей из знатных родов женили вовремя. Вот, к примеру, я женился в двадцать пять лет. А нашему Илле уже тридцать. Пора и нам женить его.
— Он ведь и раньше был согласен с нами насчет женитьбы, да нет девушки под стать ему.
— Как нет? Пусть небогата, но по знатности равна нам Тамари. И выдадут ее нам с огромной радостью.
— Конечно, можно было бы жениться на ней, но уж больно она некрасива.
— По происхождению она нам ровня, роду знатного, сундук у нее все же не бедный. Что с того, что некрасива — не собираемся же мы ее выводить на базар и продавать. Если же непременно нужна красавица, то эта дочь Пату, говорят, очень красива.
— Раз Тамари ровня нам, достойна нас, то ничего, что некрасива.
— Ой, мама, да ведь она же уже в возрасте! — удивилась Загидат.
— Нет, доченька, она не старая, — возразил Ома. — Если она и старше нашего Иллы, то на какие-нибудь четыре-пять лет. Ну что ж, значит будет умнее и рассудительнее.
— Если она ему покажется старой, — вставила слово Залму, — пусть возьмет другую, помоложе, чтобы обслуживала ее, ухаживала за ней. Тому, кто имеет одну, разве запрещено иметь вторую жену?
— В таком случае, жена, узнай, что и как, или попроси другого кого поговорить. Если она согласится, то я завтра же пошлю к ней свата.
— Зачем просить другого, сама поговорю. Мы с ними говорим и не о таких вещах.
Они кончили обедать, и в этот момент вошел Илла и сел у окна, облокотившись о стол, стоявший там. На вопрос Загидат, принести ли ему обед, он ответил, что обедал в другом месте, и отказался от еды. Вскоре Ома встал и, закурив папиросу, отправился в свою светлицу полежать после обеда. Как только он ушел, Залму присела к сыну и заговорила:
— Илла, мы собираемся женить тебя. Хотим посватать Кипикханову Тамари. Что ты на это скажешь? Девушка достойна нас.
— Зачем она мне? И как мне к ней обращаться, называя мамой, что ли?
— Зачем же мамой? Она старше тебя только на четыре-пять лет. Она знатная, роду хорошего, приданое будет не бедное, не всегда подворачивается такой удачный выбор.
— Разве я страдаю без выбора? Не нам ли доступны самые красивые девушки города!
— Хватит, ты этим вдоволь насладился. Да и мы не собираемся привязывать тебя к ее ногам. На нее, оказывается, имеют виды и другие, уже сватаются к ней. Если мы ее упустим, то другой достойной нас девушки в городе нет.
— Если она так достойна, то женись сама на ней. Но запомните, я и после женитьбы других женщин не брошу.
— Это твое дело. Если хочешь, возьмешь еще одну жену. И потом, в народе злословят, будто ты, не находя достойной жены, имеешь виды на дочь Пату. Послушайся нас, а потом делай что твоей душе угодно.
Воспитанный в духе почитания старших, Илла согласился жениться на Тамари. «Женюсь на ней в угоду чести, пусть сидит дома. А красавиц для развлечения тоже немало», — думал он.
Через несколько дней Ома уполномочил городского судью сватать Тамари. Девушку засватали, Помолвку назначили на ближайший понедельник и стали к нему готовиться.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
barkalik



Зарегистрирован: 29.01.2007
Сообщения: 745
Откуда: и куда..?

СообщениеДобавлено: Чт Янв 17, 2008 0:43    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

    V
Для Баху наступили тяжелые дни и ночи. Ее жгли раскаяние, злость, обида и жажда мести. Она поняла, что Илла обманывал ее и теперь намерен выкинуть на свалку, как изношенные опорки. Но внешне она была сдержанна и спокойна и никто не замечал эту истязавшую ее сердце внутреннюю борьбу.
Что должно было случиться, случилось, и ее страх и переживания достигли высшей точки. Она дошла до того, что не видела теперь особой разницы между жизнью и смертью. Словно челн в море, где не видно ни зги, она была в темной власти своего горя. Но во всей этой непроглядной тоске порой появлялся проблеск слабой надежды — это замысел убежать к Илле. Баху надеялась, что ее там примут и она избавится от своей кручины. Но тут до нее дошли слухи, что через пять дней состоится обручение Иллы с Тамари. Надо было скорее решаться. Баху была в глубокой обиде и на мать: «Она не смогла быть мне настоящей матерью, не уберегла меня, не предупредила, не одернула. Наоборот, она и сама надеялась и в меня вселила глупую надежду и довела дело до этого», — думала она. Она стала нервной, раздражительной, часто резко отвечала матери.
Решение убежать немного облегчило страдания Баху. Легкомысленная надежда, что все будет хорошо, грела ее сердце. Она стала чаще подниматься на крышу, шутить и смеяться с прохожими. Работу свою она забросила и теперь сидела, глядя в окно, или ходила в гости к соседям. В пятницу ей приснился хороший сон, будто подсказавший, что все горести скоро будут позади, и все ее желания сбудутся.
Баху решила не дожидаться понедельника и убежать в субботу, хотя день этот для осуществления каких-то дел считался неблагоприятным. Но больше откладывать было нельзя. Встав пораньше, она вытащила три платка, четыре шелковых пояса и разную другую мелочь, сложила все это в узелок. Золотой браслет и золотые сережки решила надеть, когда будет выходить. От беспокойства о том, как все будет, ее сердце колотилось. Время тянулось бесконечно, она стала терять терпение. То ложась, то слоняясь по комнате, кое-как дождалась полудня. Затем она пошла, с соседками в поле на прогулку.
Мать не могла ни перечить, ни советовать ей, она молчала, чувствуя себя виноватой перед дочерью и не смела смотреть ей в глаза. Все, кто встречался с Баху в поле, смотрели на нее, как бы желая что-то понять, уловить. А Баху, хотя и казалось ей, что они в душе не то упрекают ее, не то насмехаются, не придавала этому особого значения. Она и смеялась, и разговаривала так, как будто ничего не случилось. «Вечером меня возвысит тот, кто унизил», — утешала она себя.
Во время прогулки у нее спрашивали об Ибрагиме. Она коротко отвечала, что ничего о нем не слышно. Баху считала, что Ибрагим в Тифлисе, работает в своей мастерской. Он приедет не раньше чем через год—два. «А к тому времени я буду уже матерью ребенка», — думала Баху. Но когда заводили речь об Ибрагиме, она страдала и не хотела поддерживать разговора о нем.
В этот день Баху много ходила, она взбиралась на все пригорки — завалы щебня и камней на ниве, и срывала там розы со всех встретившихся кустов шиповника. Спустилась с Верхнего поля от холодного источника к Нижнему полю. Некоторое время сидела у края поля и слушала рокот реки, Протекавшей внизу, по дну каньона.
Трудно ей было сегодня уйти отсюда, она ходила, будто прощаясь с лугами, рекой, цветами и всем вокруг. Вернулась она домой, когда уже смеркалось.
Сославшись на отсутствие аппетита, Баху отказалась от вечернего чая и, дождавшись темноты, сказала матери, что пойдет по воду. Захватив вместо кувшина приготовленный заранее узелок, она направилась к дому Иллы по опустевшим улицам. От боязни встретить кого-либо, ее сердце учащенно билось.
До самого дома Иллы Баху шла уверенно, словно бы она следовала под отчий кров. Но как только большие ворота остались позади, и она очутилась во дворе, ноги ее стали подкашиваться, она видела себя со стороны в постыдном и унизительном положении. Вопросы, куда она идет и зачем, обессилили ее. Все случившееся отчетливо встало перед глазами. Девушка видела себя словно выпачканной в грязи, чувствовала к себе отвращение и стыдилась себя. «Чем пережить такой позор и оказаться в таком постыдном положении, лучше бы вовеки не видеть лица мужа», — пришло ей на ум. Трижды Баху собиралась с силами и подходила к лестнице и трижды возвращалась вновь под навес двора.
В доме, Иллы сегодня не было гостей, стояла тишина. В конце концов Баху напомнила себе, что у нее нет иного выхода, и, набравшись решимости, поднялась по лестнице.
Прежде ей никогда не доводилось видеть их дом. Поднявшись на веранду, она поначалу растерялась: слишком отличалось множество высоких и просторных комнат от ее родного дома, и она не знала, куда войти. Наконец приоткрыла ту дверь, сквозь щели которой пробивался свет лампы.
В комнате за столом сидели Залму, Загидат, одна из служанок и пили чай. Илла в своей светлице чем-то занимался. Ома в эти дни куда-то уехал, его не было дома. Баху так растерялась, что, войдя в комнату, не промолвила ни слова, положила на пол свой узелок и села поодаль у стены. Залму удивили странный приход Баху и ее молчане, и она спросила:
— Что тебе нужно? Откуда ты?
Сгорая со стыда, Баху еле выдавила из себя, что она пришла к Илле. Залму не поняла прямого смысла ее слов, не придала им особого значения и повторила вопрос:
— Сейчас он придет, подойди сюда, выпей с нами чаю. Ты откуда, кто такая?
Но Загидат опередила ответ Баху:
— Это же Баху, дочь Патимат.
Услышав это имя, Залму вся побагровела, вскочила в гневе и, быстро пройдя к Илле, сообщила ему, что Баху пришла к нему, стала грозиться, что она с ней круто расправится, и отругала сына.
— Ну и что, что пришла, — ответил спокойно он, — разве только она к нам в дом приходит? Как пришла, так и уйдет. Но сейчас времена опасные: не надо ожесточать отходников, они и так злы на нас. Ты там наговори ей что-нибудь и отправь домой, — наставлял он мать, и сам исчез с глаз.
Залму вернулась и как ни в чем не бывало начала:
— Тебе Илла срочно был нужен, доченька? Ведь его же нет дома. Приходи лучше дня через два.
— Я пришла не для того, чтобы уйти. Я пришла навсегда, чтобы жить здесь, потому что люблю Иллу и он любит меня, — ответила Баху дрожащим от страха голосом.
— Ах, милая моя! Да вознаградит тебя бог! Так ты прибежала к моему сыну! А мы как раз искали ему невесту, никак не могли найти, — съязвила Залму, глядя на Баху с еле скрываемой усмешкой. Видя, что та не отвечает, продолжила:
— А это, наверное, твое приданое? Интересно, что же там у тебя. Наверное, есть и платок. Награди тебя бог, ты, видимо, подаришь один платок и нашей Загидат?
— Разве я не знаю, что ваша Загидат не нуждается в моих платках? Это просто мелочь, которую я захватила так, по обычаю.
— Ты, доченька, сама пришла или тебе это подсказал Илла?
— Он любит меня и обещал жениться.
— На что, доченька, тебе он? Он же не владеет ни одной профессией ремесленника, не может выезжать на заработки. Лучше бы ты выбрала себе в мужья отходника. Он бы каждый год возвращался к тебе с хурджинами, полными добра.
— Я знаю, что вы богаты, знаю, что вы горды, но я пришла не к богатству. Ради бога, умоляю вас, позовите Иллу.
Залму громко расхохоталась.
— Подойди, доченька, сюда, выпей стакан чаю. Придешь, когда Илла вернется. Сейчас он в горах, должен вернуться дня через два.
— Если он в горах, то закончит свои дела и возвратится. А я подожду здесь — я пришла насовсем.
— Я одна справляюсь со всей работой по дому, помощница мне не нужна, — возразила служанка.
Залму громко расхохоталась:
— Чтоб тебе пусто было, дуреха Ххажу! Помолчи: она же не прислуживать пришла сюда — она вошла в дом невестой Иллы!
— Вот оно что! Так ты захотела стать хозяйкой большого дома. Убегу-ка и я к какому-нибудь богачу благородного происхождения, — принялась, было, издеваться служанка, но Залму остановила ее и обратилась к Баху:
— Ах! Какие у тебя красивые глаза! Разве мог Илла не влюбиться! Ты бы понравилась любому,— глумилась она. Каждое ее слово словно ядовитое змеиное жало вонзалось в душу Баху. Ей было стыдно, она сама стыдилась себя, готова была провалиться сквозь землю. Баху не знала, как отвечать на нескончаемые издевки Залму, и от сознания собственного бессилия горько-горько заплакала.
В это время Залму многозначительно посмотрела на Загидат, насупила брови, сделала гримасу в адрес плачущей навзрыд Баху и, повернувшись к ней, заговорила совсем другим тоном:
— Зачем же, доченька, плакать? Ты — девушка изумительно красивая. Разве мы найдем лучше тебя? Раз нашему сыну ты понравилась, полюбилась, то мы не откажемся от тебя даже ради царевны. А теперь, пока об этом люди не узнали, не заговорили, иди домой. У нас, в нашем кругу невест не угоняют. Мы тебя засватаем, пошлем дорогие подарки, сыграем богатую свадьбу и заберем тебя. А ты, пока никто не узнал, не увидел это, иди домой, — этими медоточивыми речами Залму пыталась выпроводить беглянку по-хорошему.
Баху знала, что идти ей отсюда некуда, разве только в черную могилу. И было яснее ясного, зачем все это Залму говорила. Баху объяснила ей, что она не верит в эти байки для детей, что она пришла с тем, чтобы тот, кто покусился на ее честь, вернул ей уважение в глазах людей.
— Умоляю вас, — взмолилась она, — не говорите мне этих слов и оставьте меня здесь, словно бы я стала вашей служанкой. Иначе не смогу отныне смотреть на белый свет.
Но аристократка Залму была не из тех женщин, которые из жалости могли взять в свой дом дочь «какой-то там Пату».
Довольно долго она то издевками, то уговорами пыталась выпроводить Баху, но увидев, что та прямится и никак не уходит, Залму взорвалась и, побагровев, стала открыто ругаться:
— Если ты не понимаешь по-хорошему, то мы можем тебя выгнать и силой. У нас нет сына, который мог бы влюбиться в тебя, и тем более жениться на тебе! Смотрите-ка, размечталась выйти замуж за знатного! Эх, бедняжка! Разве не могла ты найти достойного тебя лудильщика или сапожника?
— Я пришла не ругаться с вами. Незачем упрекать меня. У нас с Иллой был уговор, потому и пришла. Я хочу сказать ему несколько слов. Пожалуйста, прошу вас, позовите его сюда.
— Я уже спросила у Иллы, когда ты пришла. Он был в своей комнате. Он сказал, что и не любит, и не женится на тебе, и с этим ушел из дома.
Услышав правду из уст Залму, Баху обессилела, чуть не лишилась сознания. Она с самого начала чувствовала, что Илла был дома. Теперь стало ясно, что ее последняя надежда рухнула. Отныне покой ее ждал только в могильной темноте, светлый, мир стал для нее черен. Она уверилась в том, что самая униженная и оскорбленная на свете — она сама. И черная смерть стала для нее желаннее райского блаженства. Она вскочила схватив свой узелок:
— Раз так, будь проклят твои сын! Лучше стать пищей для могильных червей, чем жить женой такого подлого человека! — бросила она в лицо хозяйке и вышла вон.
Был поздний вечер. Полная луна взошла из-за горы Вацилу и поднялась на расстояние полета стрелы, все залив своим светом. Это была ночь любви, ночь для влюбленных. Ночь, когда любовь одерживает верх, когда ради любви жертвуют всем. Залитые серебристым светом травы и цветы на склонах и пригорках, все птицы и насекомые, казалось, притихли и предались глубоким раздумьям о любви, слушая музыку Казикумухского Койсу. Вся природа была полна неизъяснимым очарованием.
Лакская пословица гласит: «Продавец хлопка белой собаки не любит». Так и Баху была не по душе полная луна, светившая в те ночи, когда она была увлечена Иллой, теперь же она не могла насладиться ее светом.
Положив свой узелок на голову, чтобы встречные думали, будто она идет с мешочком на мельницу, она быстро шла прямо к Большому мосту. По пути она все оборачивалась, чтобы взглянуть на лунный лик, не в силах налюбоваться его красотой.
На середине Большого моста она остановилась, положила свой сверток на его перила и, подвернувшись в сторону гряды высоких гор, громко запела песню. В этот момент на крышу¹ соседней водяной мельницы — мельницы Акниевых поднялись две женщины, пришедшие молоть зерно. Они недоумевали, кто ж это в такой поздний час запел, что за чудная песня.
А с левой стороны, наверху, у края пропасти, откуда скала спускается к реке сплошной каменной стеной, жители аула Хури встали со своих теплых постелей, открыли окна, глядящие на реку, и заслушались:
    Прощай, светлый мир,
    Высокие горы, которыми я не налюбовалась,
    Каменные завалы в поле,
    Разные цветы, выросшие на них!

    Завещаю, девушки, вам:
    Не влюбляйтесь в юношей,
    Чтобы их измена
    Не разбивала ваши сердца.

    Завещаю вам, ровесницы:
    Будьте в любви верны,
    И хоть бы клялся юноша, что горит.
    Вы ему не верьте!

    Была у меня мечта,
    Я всегда жаждала ее осуществления.
    Поражена она молнией,
    Сожжена красным огнем!

    Был у меня сокол,
    Чистосердечный, прямодушный.
    Да пропаду я пропадом —
    Не смогла я быть ему верной!

    Был у меня юноша,
    Любимый, любящий меня.
    Появилась черная змея,
    Да проползла промеж нас!

    Мечтала беречь я честь
    В чистоте, как жемчуг в раковине.
    Появился черный предатель,
    Да подло изменил мне!

    Милый мой уехал на войну,
    А я поверила изменнику.
    И, словно старые опорки,
    Он выбросил меня на свалку.

    Теперь мне в горах стыдно.
    Уйду в бездонное море.
    Чтобы опороченное тело мое
    Скрыть в утробе рыбы.

    Возьми, река, меня с собою.
    Унеси меня в море.
    Чтобы пышущую жаром грудь
    Успокоить в волнах морских.
    (Перевод подстрочный)

Закончив эту протяжную, печальную песню, Баху взяла свой сверток, кинула в реку, а затем бросилась в поток и сама.
Пока Баху пела, женщины на крыше соседней ; мельницы и хуринцы, стоящие у своих окон, замерли, очарованные; мельница и горный поток так же, казалось, притихли, заслушавшись. И после того, как Баху кончила петь, люди еще долго ждали, что пенье возобновится. Не дождавшись, вернулись в свои постели.
Все были удивлены, никто не понимал, в чем дело. Женщины сочли это за проделки чертей, а хуринцы приняли это за то чудо, которое иногда случается в горах короткими летними ночами.
На следующий день прошел слух, что Баху пропала, ее не могут найти. Через три дня ее тело обнаружили в районе Красного моста на островке щебня и ила, где река разделялась на две части. Она была укрыта своими распущенными роскошными волосами.
_________________________________________

¹ Крыши строений в дореволюционном Дагестане были плоские, земляные.

    К О Н Е Ц
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
barkalik



Зарегистрирован: 29.01.2007
Сообщения: 745
Откуда: и куда..?

СообщениеДобавлено: Чт Янв 17, 2008 1:20    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов :: Лакку КIурхру :: -> Х1алашаву Часовой пояс: GMT + 3
На страницу Пред.  1, 2
Страница 2 из 2

 
Перейти: